Переход от капитализма к обществу знаний


Если вы как руководитель серьезно воспринимаете результаты исследования Royal Dutch/Shell или Коллинза и Порраса, то оказываетесь перед дилеммой. Говоря языком экономики, от компаний ждут, что они будут действовать, имея своей основной целью прибыль. С другой стороны, как подсказывают результаты исследований, принятие этой цели вполне может конфликтовать с продолжительностью жизни компаний. Руководители часто уступают и выбирают немедленное получение наивысшей прибыли на привлеченный капитал, чувствуя, что выживание компании – и их рабочие места – будут зависеть от следования этому пути. Действи­тельно, многие руководители в Shell и других компаниях спрашивали, почему я упорно ожидаю от них, чтобы они ориентировались на дол­госрочную перспективу, рискуя погибнуть в ближайшем будущем. Мой ответ таков: противопоставление прибыли и долголетия ложно. Не нужно выбирать между тем и этим. Корпоративный успех и долголетие сегодня взаимодействуют иначе, нем это было пять десятилетий назад. Политика управления ради прибыли и максими­зации акционерной стоимости в ущерб всем другим целям исчезает. Она больше не отвечает на вызовы времени. Она неоптимальна, даже разрушительна – не только для общества, но и для компаний, которые ее придерживаются.

Короче, традиционная управленческая мудрость остается сфокуси­рованной на идее сохранения и максимизации капитала. Но за прошедшие 50 лет на смену миру бизнеса, в котором господствует капитал, пришел мир, в котором господствует знание. Это смещение объясняет возникший в последние годы интерес к организационному обучению. Руководители признают, что до тех пор, пока их компании не научатся учиться быстрее, их первоначальные активы будут стагнировать, и конкуренты будут их опережать.

Существуют три ключевых источника богатства: земля и природ­ные ресурсы, капитал (его накопление и реинвестирование) и труд. Комбинации этих трех источников создают продукты и услуги, необходимые обществу. Веками критическим фактором экономичес­кого успеха была земля. Кто владел землей, тот господствовал. Землевладельцы, по крайней мере в Западном обществе, были богаты, а безземельные бедны.

Как детально описали историки Фернан Бродель и Анри Пиренн, в период между поздним средневековьем и началом XX столетия произошел драматический сдвиг от земли к капиталу как главному экономическому фактору.1 Добавление капитала к процессу создания материальных благ вело к существенному повышению производи­тельности и эффективности технологической и коммерческой деятельности. Корабли становились больше, путешествия дольше, машины мощнее. К концу Средних веков для подобных целей было доступно намного больше денег, по крайней мере в Западной Европе. Эти сбережения превращались в активы растущих коммерческих предприятий, которые развивались в горнорудные компании, судо­ходные и торговые предприятия, текстильные мануфактуры и в итоге в современные корпорации. Современная компания развилась, когда капитал стал доступен для нужд средневекового ремесленника.

В буржуазную эру богатство переходило от тех, кто контролировал землю, к тем, кто контролировал доступ к капиталу. Богатые – уже не землевладельцы, а владельцы капитала. Способность финансировать стала самым дефицитным производственным ресурсом.

Более того, с распадом старых ремесленных гильдий и их постепенной эволюцией в компании владельцы капитала стали контролировать и человеческий производственный фактор. Капитал был намного ценнее и намного дефицитнее, чем труд, который превратился в товар, выставленный на продажу. Как пишет Бродель в своей книге «Движущие силы коммерции»:

«Все, что рабочий имел предложить, были его руки, другими словами, его труд. И, конечно, его ум или квалификация. Феномен можно особенно ясно наблюдать на примере рудоко­пов Центральной Европы. Будучи долгое время независимы­ми ремесленниками, работавшими маленькими группами, они были вынуждены в XV и XVI веках пойти в подчинение купцам, поскольку только они могли предоставить значитель­ные инвестиции, требовавшиеся на оборудование для произ­водства горных работ глубоко под землей. И рудокопы превратились в наёмных работников».2

Вследствие социальных процессов управленческая идея обрела новый элемент. Если компания сталкивалась с трудностями, рабочие места сокращались в первую очередь, ибо управляющие рассматри­вали оптимизацию капитала как приоритетную задачу. Во время Великой депрессии 1930-х годов, например, считалось хорошей практикой «замораживание»: ликвидировать и уничтожать клиент­ские предприятия, и все рабочие места, связанные с ними, если это могло помочь вернуть даже частицу вложенного капитала. (Это диктовалось суровой необходимостью. Учреждения, предоставля­ющие капитал, были далеко не такими крепкими, как в наши дни, и боролись за собственное выживание.)3 В своем отношении к капиталу компании очень сильно отличались от своих старших собратьев – церкви и вооруженных сил. Даже при тяжелом отступлении под Дюнкерком во время II мировой войны британские экспедиционные силы бросили военную технику ради спасения своих солдат. Капиталь­ные активы были не так важны, как люди.

XX век способствовал переходу западных наций из эры капитала в эру знаний. Но лишь немногие руководители признавали, что капи­тал терял свою дефицитность. После II мировой началось колоссаль­ное накопление капитала. Отдельные лица, банки и компании стали намного сильнее. Технология менялась благодаря телекоммуника­циям, телевидению, компьютерам и коммерческим авиаперевозкам, что сделало капитал подвижным, взаимозаменяемым и эластичным.

Таким образом критическим производственным фактором стали люди. Но не просто труд. Именно знание заменило капитал в качестве дефицитного производственного фактора - ключа к корпоративному успеху. Те, кто обладал знаниями и знал, как их применять, становились самыми состоятельными членами общества: технические специалис­ты, инвестиционные банкиры, творческие люди и проводники нового понимания. Это была не просто потребность в людях, предоставля­ющих технические знания под руководством боссов. Нарастающее усложнение производственных процессов требовало инноваций и творчества. Небольшая группа людей на верху уже не могла выступать в качестве единственного выразителя интересов компании.4

Знай мы, где смотреть, даже в 1950-е годы мы могли бы увидеть сдвиг ценностей от капитала к знаниям. Это проявлялось в росте компаний и партнерских фирм с небольшими активами и большим интеллектуальным потенциалом – международных аудиторских фирм, консультантов по менеджменту, рекламного бизнеса и средств массовой информации. Через одно-два десятилетия даже их затмит взрывной рост компаний, занимающихся программным обеспече­нием и информационными технологиями. Что потребует совершенно иного, не ориентированного на финансовые активы управления. Руководители должны сместить свои приоритеты с оптимизации капитала в сторону оптимизации людей. В этих компаниях люди являются носителями знаний и, следовательно, источником конку­рентного преимущества.



Категория: Новости. Дата публикации: 4 Апрель, 2010.